Андрей Буровский в своей работе предлагает радикальный взгляд на формирование российской истории, смещая фокус с политических интриг на географические и климатические факторы. Автор подробно разбирает, как Волго-Окское междуречье с его бедными почвами, долгой зимой и изолированностью от европейских центров определило особый тип цивилизации. В книге ставится проблема уникальности русского исторического пути, который автор связывает с преобладанием экстенсивного освоения новых пространств над интенсивным развитием уже имеющихся.
Основная мысль автора заключается в том, что суровые условия Северо-Востока требовали от людей колоссальных сверхусилий. Сельскохозяйственный год здесь превращался в череду изнурительной работы на пределе возможностей и долгих периодов бездействия. Это сформировало специфический народный характер, склонный к работе на рывок, расточительности и абсолютному подчинению коллективу. Общинное сознание здесь вытесняло индивидуальность, а жесткие природные условия делали человека зависимым от сильного вождя.
Автор подробно останавливается на формировании политических традиций, начиная с князя Андрея Боголюбского и заканчивая правлением Ивана Грозного. Буровский прослеживает, как на Северо-Востоке зарождалась традиция единоличной власти, опиравшаяся не на свободное боярство, а на зависимых слуг. В книге детально рассматриваются драматические эпизоды прошлого, включая борьбу за власть после монгольского нашествия, роль церкви в укреплении московских князей и подавление элементов городского самоуправления.
Особое внимание уделяется культурному обособлению Московии от Европы. Автор анализирует специфику местного православия, в котором сильные позиции заняли архаичные черты и элементы двоеверия. Описывается, как изоляция страны приводила к формированию мессианских идей и представлений об исключительности собственного пути.
Финал книги подводит читателя к выводу о том, что сложившийся в Московии тип государственности с его тягловым характером и подавлением личности глубоко укоренен в местной почве. Автор показывает, как исторические решения первых веков существования Северо-Восточной Руси продолжают влиять на общественные процессы, оставляя открытым вопрос о соотношении европейских и азиатских черт в российской истории.
