Книга Ирины Шевеленко представляет собой глубокое культурологическое исследование русского модернизма, рассматриваемого через призму поиска национальной самобытности в эпоху поздней империи. Автор ставит центральную проблему: как культура, глубоко европеизированная за два столетия, пыталась обрести «почву» и актуализировать автохтонные традиции в условиях стремительной модернизации и нарастающего национализма.
Основная мысль автора заключается в том, что модернистский интерес к архаике не был случайным увлечением или подражанием западным ревайвалистским движениям. Это был сознательный акт культурного конструктивизма. Идеологи и практики модернизма — от художников «Мира искусства» до авангардистов — искали способы преодолеть «западническую» зависимость, провозглашая возвращение к «национальным корням» как содержательный смысл экспериментального искусства.
Шевеленко детально анализирует, как менялось отношение образованного класса к народной культуре: от восприятия её как «дикой» и чуждой к превращению в стратегический ресурс для самоутверждения. Автор исследует, как «русский стиль» в архитектуре и прикладном искусстве, а позже и открытие иконописи, трансформировали представление о «национальном». Важное внимание уделяется дискуссиям внутри группы «Мир искусства», где сталкивались космополитические установки и «народничание», а также влиянию идей Вячеслава Иванова о «мифотворчестве» и «соборности» на литературу и искусство начала XX века.
Ключевой сюжет книги — превращение «архаизма» из аморфной эстетической тенденции в мощный идеологический конструкт. Шевеленко показывает, как модернисты, «перепрыгивая» через петербургскую традицию, обращались напрямую к средневековым истокам, тем самым меняя «родословную» русского искусства. Этот процесс рассматривается в контексте имперской политики, где эстетика часто становилась инструментом национализации монархии.
Книга охватывает период от формирования группы «Мир искусства» до начала Первой мировой войны, анализируя не только изобразительное искусство, но и литературу, театр и критику. Автор мастерски демонстрирует, как эстетические платформы «мигрировали» из одной сферы в другую, скрепляя части единого поля «изобретаемой традиции». Финал исследования мягко подводит читателя к мысли, что модернистский «национальный проект» был попыткой создания новой концепции культурной преемственности, которая, несмотря на крах имперской государственности, заложила фундамент для многих художественных практик XX века.
