Акройд предлагает смотреть на Лондон как на живой организм, чья биография не сводится к смене эпох и правителей. Город, по его мысли, одновременно меняется и удерживает в себе прошлое: древние дороги задают направление нынешним улицам, старые стены становятся частью новых зданий, а память о прежней жизни остается в названиях и местных обычаях. Начало этой биографии уходит глубже человеческой истории. На месте столицы было море, а нынешняя земля сложена из мела, глины и гравия. Из местной глины делали кирпичи для лондонских домов; в тех же слоях находят останки древних животных и следы людей.
Акройд связывает природную основу города с его дальнейшим ростом: Лондон буквально строился из того, что находилось у него под ногами. Происхождение самого города остается неясным. Археологические находки указывают на ранние поселения и обмен, а выгодное положение у Темзы помогало торговле. Затем римляне превратили Лондиниум в административный и коммерческий центр.
Пожары, восстания, набеги и уход Рима меняли его облик, но не уничтожили торговую жизнь и городские институты. Акройд подчеркивает, что население Лондона складывалось из разных народов, а преемственность поддерживали повседневные связи и уцелевшие порядки. После саксонского периода и нападений викингов город вновь отстраивался. Альфред укрепил стены и проложил дороги; позднее лондонцы отстаивали самоуправление и влияли на выбор королей.
Но городская свобода соседствовала с королевскими поборами, борьбой богатых купцов и ремесленников и резким неравенством. Средневековые уставы регулировали торговлю и поведение жителей, тогда как судебные записи показывают тесноту, грязь, насилие и уязвимость бедных. Акройд рассматривает и то, как горожане воспринимали свою среду. Колокольный звон, крики торговцев, грохот мастерских и экипажей складывались в особый шум Лондона — знак его энергии, но также соперничества и напора.
Тихие дворы и опустевшие по воскресеньям улицы оттеняли этот гул. Подобные контрасты, как и тьма, толчея и зрелищность, становятся частью характера города. Рост столицы постоянно нарушал планы властей: указы не останавливали застройку, а после Великого пожара замыслы Рена и Эвелина не смогли подчинить город единой регулярной схеме. Сложная сеть владений и старых улиц вернула Лондон к его прежней планировке.
В районе Сент-Джайлс Акройд показывает, как история места влияет на его дальнейшую жизнь: бывший приют для больных и бедных стал перекрестком, куда на протяжении веков стекались отверженные и приезжие. Книга соединяет археологию, хроники, карты, литературу и наблюдения за конкретными улицами. Для Акройда Лондон — это не только столица и набор памятников, но город, где новое наслаивается на старое, а торговля, власть, вера и повседневность оставляют следы друг в друге. Его история продолжается в самой ткани улиц и в памяти тех, кто по ним ходит.