Антология «Locus Solus» представляет собой уникальный срез литературного авангарда XX века, составленный писателем и переводчиком В. Лапицким. Сборник задуман не как академический справочник, а как «букет» — эстетически выверенная подборка текстов, отражающая как личные вкусы составителя, так и случайные, но глубоко значимые повороты в истории литературы. В книге соседствуют признанные классики «высокого» модернизма и практически неизвестные отечественному читателю представители англоязычного постмодернизма, что создает неожиданную, но внутренне стройную композицию.
Центральное место в сборнике занимает фрагмент романа Раймона Русселя «Locus Solus» (1914). Автор описывает экскурсию по поместью ученого-гения Матиаса Кантереля, где тот демонстрирует свои причудливые изобретения и «текстовые машины». Руссель ставит проблему искусственного воссоздания жизни: с помощью электричества и химических веществ Кантерель оживляет трупы, заставляя их бесконечно повторять ключевые, самые драматичные моменты их земного существования. Этот процесс требует ювелирной точности, использования редких материалов и постоянного вмешательства помощников, чтобы поддерживать иллюзию жизни в «фокальном застенке».
Сюжетные линии сборника переплетаются вокруг тем смерти, памяти и невозможности подлинного бытия. Персонажи — от поэта Жерара Ловериса до таинственного самоубийцы Франсуа-Шарля Кортье — оказываются заперты в своих личных трагедиях. Автор исследует, как человек пытается преодолеть конечность жизни через творчество, ритуалы и навязчивые повторения. В текстах Батая и других авторов сборника поднимается вопрос о «трате» — безоглядном расходовании сил, слов и самой жизни, что становится формой протеста против утилитарного мира.
Ключевой идеей антологии является «алеаторический волюнтаризм» — признание случайности как движущей силы искусства. Тексты нарушают привычные границы жанров, смешивая эссеистику, прозу и философский манифест. Читатель сталкивается с «несвязными» текстами, которые бросают вызов хорошему вкусу и приличиям, заставляя переосмыслить саму природу литературного высказывания.
Финал сборника подводит к мысли о том, что литература — это не способ увековечить человека, а способ столкнуться с «отсутствием книги». Тексты Батая, Арто и Клоссовского обнажают хрупкость языка, который постоянно ускользает от попыток зафиксировать истину. Книга завершается осознанием того, что истинное творчество — это всегда прыжок в неизвестность, где автор и читатель встречаются в пространстве, свободном от диктата смысла и власти.
