Владислав Зубок исследует, почему Советский Союз распался так быстро, хотя еще в 1990 году многие наблюдатели не считали его гибель неизбежной. Он спорит с объяснениями, которые сводят крах к проигрышу холодной войны, слабости плановой экономики, национализму или сопротивлению партийной элиты. По мысли историка, ни один из этих факторов сам по себе не объясняет исход: решающими стали их взаимодействие и конкретные решения руководителей, прежде всего Михаила Горбачева. Повествование начинается с Юрия Андропова, который готовил постепенное обновление экономики и собрал команду реформаторов во главе с Николаем Рыжковым. После смерти Андропова Горбачев продолжил реформы, но изменил их масштаб и направление.
Он хотел оживить социализм через демократизацию, гласность и передачу власти от партийного аппарата Советам. Вера в ленинские идеи и убежденность, что общественная энергия поможет преодолеть бюрократию, влияли на его решения не меньше, чем практические расчеты. Экономические перемены ослабляли старые механизмы контроля быстрее, чем появлялись новые. Предприятия получили больше самостоятельности, но правила собственности и ответственности оставались размытыми.
Многие руководители направляли средства на зарплаты и более прибыльную продукцию, а не на обновление производства. Закон о кооперативах позволил частным объединениям покупать товары у госпредприятий по низким ценам и перепродавать их дороже. Одновременно ослаб контроль над денежным обращением. В результате росли бюджетный дефицит и денежная масса, магазины пустели, а попытки исправить положение запаздывали.
Политическая реформа принесла конкурентные выборы и Съезд народных депутатов, где впервые открыто выступили противники партийной монополии. Горбачев рассчитывал, что Советы станут опорой обновленного государства. Но новый парламент и местные органы получили полномочия, к которым не были подготовлены, а партийный аппарат, прежде связывавший управление страной, утрачивал влияние. На политическую сцену вышли независимые депутаты, демократы, популисты и национальные движения.
Среди центральных фигур — Борис Ельцин, который превратился в соперника Горбачева. Гласность позволила обсуждать репрессии и замалчиваемые страницы истории. Она подорвала доверие к официальной идеологии, но сама по себе, по Зубку, не обрекала Союз на распад. Опаснее оказался кризис власти на фоне межнациональных столкновений.
В Нагорном Карабахе, Грузии и Прибалтике центр колебался между уступками и применением силы. Народные фронты, созданные при поддержке перестройки, постепенно стали добиваться суверенитета и независимости. Горбачев надеялся совместить сильные республики с сильным союзным центром, но не выстроил механизм, который мог бы удержать их вместе. Параллельно менялась внешняя политика.
Горбачев отказался от силового контроля над Восточной Европой и стремился закончить холодную войну, рассчитывая на сотрудничество с Западом и доступ к технологиям и финансам. Однако западные лидеры часто неверно оценивали его намерения, а сам он недооценивал внутреннюю слабость страны. В книге судьбы Горбачева, Ельцина, Рыжкова, Шеварднадзе, республиканских лидеров и новых политических движений складываются в историю реформ, которые вышли из-под контроля. Зубок показывает распад СССР как трагический результат человеческих решений, ошибок и упущенных возможностей, а не как заранее предрешенный финал.
