В своей работе «Капиталисты поневоле» Ричард Лахман пересматривает классические теории перехода к капитализму, отходя как от марксистской формационной модели, так и от либеральной транзитологии. Основной тезис автора заключается в том, что ключевым двигателем исторических перемен в Европе XV–XVIII веков была не классовая борьба в привычном понимании, а конфликт внутри самих элит — между землевладельцами, духовенством, чиновниками и монархами. Лахман утверждает, что эти группы, стремясь защитить свои привилегии и расширить влияние, невольно создали условия для формирования национальных государств и капиталистических рынков.
Автор детально анализирует историю Англии, Франции, Италии, Испании и Нидерландов, показывая, как различия в структуре элитных отношений предопределили разные пути развития этих регионов. Например, в Англии конфликт элит привел к трансформации аграрных отношений и пролетаризации крестьянства, тогда как во Франции и Италии сложились иные конфигурации власти, которые надолго законсервировали феодальные порядки. Лахман подчеркивает, что исторические акторы были рациональны, но их действия приводили к результатам, которые никто из них не планировал и не мог предвидеть.
Особое внимание уделяется роли городов-государств, которые, несмотря на ранние успехи в торговле и банковском деле, в конечном итоге проиграли конкуренцию национальным государствам. Автор объясняет это тем, что городские элиты оказались заложниками собственных институциональных рамок, которые ограничивали их возможности для дальнейшей экспансии. В итоге капитализм стал «артефактом» — побочным продуктом борьбы за власть, где каждый участник преследовал лишь свои узкие интересы.
Книга ставит под сомнение идею о том, что модернизация была неизбежным и линейным процессом. Лахман показывает, что многие социально-политические конфигурации возникали случайно и часто вели в никуда, если не находили опоры в производственных отношениях. В финале автор подводит читателя к мысли, что современный кризис западных обществ также следует искать в пересечении интересов по-разному устроенных элит, которые продолжают преследовать свои стратегии в институционально иных условиях, но с той же логикой конфликта, что и столетия назад.
