Галин начинает с привычного образа Российской империи накануне Первой мировой войны: страна быстро наращивала промышленное производство, строила железные дороги, экспортировала зерно и масло, расширяла образование. Эти показатели, подкреплённые оценками современников, создают впечатление, что Россия уверенно шла к процветанию. Но автор сразу ставит вопрос: почему тогда империя рухнула так стремительно? За внешним ростом он ищет устройство экономики и цену, которой этот рост обеспечивался.
Первое противоречие — зерновой экспорт при хроническом недоедании деревни. Галин приводит оценки экономистов и свидетельства современников: хлеб нередко вывозили не от избытка, а за счёт внутреннего потребления. Урожайность колебалась, земля была распределена неравномерно, а значительная часть крестьянских хозяйств не могла прокормить семью. Плохое питание, голодные годы и высокая смертность показывают, что рекордные объёмы производства сами по себе не означали благополучия населения.
Далее автор связывает аграрный кризис с быстрым ростом населения и нехваткой земли. После голода 1891 года крестьяне всё настойчивее требовали передела угодий; волнения усиливались, а к 1905 году земельный вопрос стал центральным. Реформа Столыпина должна была укрепить личное хозяйство и повысить производительность. Однако наделы часто оставались слишком малы, капитала и инвентаря не хватало, а выход из общины и перераспределение земли лишили многие семьи прежней опоры. Переселение в Сибирь не решило проблему: часть переселенцев возвращалась.
Из этого возникали «лишние руки» — люди, для которых деревня не могла найти достаточного заработка. Индустриализация могла поглотить часть сельского населения, но российская промышленность росла медленнее, чем требовали масштабы задачи. Галин объясняет это нехваткой капитала, слабой транспортной сетью, низкой производительностью сельского хозяйства и высокими издержками, связанными с климатом и расстояниями. В его трактовке государственная централизация и мобилизация ресурсов помогали строить промышленность, но одновременно закрепляли зависимость экономики от власти и перекладывали значительную часть тягот на крестьян.
Отдельно автор прослеживает источники капитала. Экспорт хлеба приносил средства, а протекционистская политика и золотой стандарт привлекали иностранные инвестиции и ускоряли рост тяжёлой промышленности. Но прибыли и выплаты по займам уходили за границу, а отечественные накопления часто расходовались непроизводительно. Галин противопоставляет промышленный рывок бедности внутреннего рынка: низкие доходы большинства населения ограничивали спрос, а значит, и возможности для дальнейшего расширения производства.
В итоге экономический рост сочетался с неравным распределением его выгод и слабой способностью институтов разрешать конфликты. Столыпинская реформа не успела превратить деревню в устойчивую систему хозяйств, а промышленность не могла принять всех вытесняемых из неё людей. Война и политический кризис ускорили распад, но в логике Галина напряжение накапливалось задолго до 1917 года — в земельном вопросе, бедности и разрыве между потребностями общества и устройством экономики.
