Александр Тюрин рассматривает колониальную историю как часть становления западного капитализма. Его центральная мысль: богатство метрополий создавалось не только торговлей и промышленностью, но и насильственным присвоением земли, ресурсов и труда зависимых народов. Колониальные власти разрушали привычные хозяйственные связи, а последствия этой политики автор прослеживает на четырёх примерах. В Ирландии английские завоевания сопровождались конфискацией земель, расправами и переселением колонистов. Разрушение общинного землевладения продолжилось при Кромвеле, а позднее католиков ограничили в правах и возможностях владеть землёй.
Ирландское производство и торговлю стесняли запретами, а доходы от аренды уходили английским лендлордам. К середине девятнадцатого века многие крестьяне зависели от небольших участков и картофеля. Когда урожай поразила болезнь, начался голод: люди умирали и уезжали, тогда как скот и продовольствие продолжали отправлять в Англию. Тюрин подчёркивает, что бедствие развивалось на фоне уже созданной земельной и экономической зависимости. В Индии автор прослеживает похожую последовательность на примере Бенгалии после перехода под власть Ост-Индской компании.
Компания получила контроль над налогами и торговлей, повысила сборы и принуждала ремесленников сдавать товары по низким ценам. Крестьяне бросали поля, торговцы и ремесленники бежали, но налоги продолжали собирать. Тюрин связывает этот порядок с голодом 1769–1773 годов, унёсшим, по приведённым в тексте оценкам, миллионы жизней. Далее он описывает расширение британской власти, расходы на колониальные войска, изъятие ресурсов и повторявшиеся голоды.
Колония, по его версии, обеспечивала капитал и промышленное развитие метрополии, тогда как местные хозяйства теряли устойчивость. Французский Алжир показывает, как передел земли мог разрушить хозяйство даже без единственного решающего удара. Французские власти присваивали пастбища, леса и общинные угодья, затем законами дробили общинную собственность и вводили частное владение. Мелким хозяевам становилось труднее пользоваться пастбищами и ирригацией; долги и земельная спекуляция ускоряли утрату участков.
Земли переходили к колонистам и компаниям, часть оставалась необработанной. Тюрин связывает этот процесс с голодом и сокращением коренного населения. В главе о Филиппинах речь идёт о войне США с Испанией и последующем подавлении филиппинского сопротивления. Автор описывает, как лозунги освобождения соседствовали с захватом островов и длительной войной против сторонников независимости.
Он продолжает рассказ историей американского управления, военного присутствия и формальной независимости, после которой, по его оценке, сохранились зависимость экономики и власть местных элит. Четыре истории объединяет вопрос о цене колониального благополучия. Тюрин опирается на законы, свидетельства современников и приведённые исторические оценки, чтобы показать, как насилие и передел собственности меняли повседневную жизнь колоний. Его рассказ полемичен: автор не просто перечисляет трагедии, а спорит с представлением, будто голод и разорение были случайными бедствиями, не связанными с устройством колониальной экономики.
