Делёз и Гваттари предлагают читать Кафку не как автора личной тревоги и семейной вины, а как писателя, который исследует устройство власти и ищет выход из её механизмов. Для этого они отказываются от привычного толкования символов и воспоминаний: важнее понять, как сцеплены детали текста, какие связи они создают и куда ведут героя. Отправная точка — положение Кафки в Праге. Он принадлежит к немецкоязычному еврейскому меньшинству: немецкий для него необходим, но отделён от местной чешской среды и от большинства говорящих на нём.
Авторы называют малой литературой не письмо на малом языке, а особое использование большого языка меньшинством. Такой язык детерриторизован: он утратил привычную опору и может звучать иначе, чем принято. У малой литературы, по Делёзу и Гваттари, три свойства. Язык в ней меняется под давлением своего положения; частная история сразу связана с политикой; отдельное высказывание получает коллективный смысл.
Поэтому конфликт отца и сына у Кафки нельзя свести к семейной драме. За ним проступают порядок подчинения, бюрократия, общественные границы и положение меньшинства. Личное здесь становится способом исследовать устройство общества. Особый пример — язык Кафки.
Авторы противопоставляют его попыткам украсить немецкий символами и тайными смыслами. Кафка, по их мысли, работает иначе: выбирает сдержанность, простые слова и строгий синтаксис, но заставляет язык вибрировать и выходить за пределы привычного значения. Звук, пауза или странное слово могут вести текст дальше, чем готовая метафора. Так письмо открывает новые связи между людьми, вещами и ситуациями.
Эту работу авторы прослеживают в рассказах о животных. Превращение Грегора Замзы в насекомое для них не аллегория и не простая попытка сбежать от отца. Оно связано и с семейной жизнью, и с требованиями торговли, службы и бюрократии. В начале превращение будто бы открывает выход из привычных ролей, но семья снова подчиняет его прежнему порядку.
Грегор цепляется за портрет женщины, сестра перестаёт его понимать, а яблоко, брошенное отцом, становится знаком того, что его выход перекрыт. В романах, прежде всего в «Процессе» и «Замке», внимание переносится на целые социальные механизмы. Суд у Кафки не выглядит единой властью, скрытой за законом: он разрастается в цепь контор, служителей, посредников и смежных комнат. Героев втягивает не только приказ начальника, но и повседневная работа самой системы, в которой каждый может одновременно исполнять её правила и оказываться под их действием.
Понятие малой литературы связывает эти наблюдения. Кафка, по мысли Делёза и Гваттари, превращает письмо в политический эксперимент: частная жизнь обнаруживает связи с коллективным устройством, а язык может расшатать привычные формы выражения. Авторы не обещают героям простого освобождения: попытка найти выход способна снова привести в тупик. Но текст прокладывает новые пути, позволяя заметить, как устроены механизмы власти и где они начинают давать трещину.
