В книге «История проституции трех эпох» Эдуард Фукс ставит под сомнение общепринятые представления о моногамии как о плоде индивидуальной любви. Автор утверждает, что единобрачие возникло из экономических потребностей частной собственности, а проституция стала его закономерным «громоотводом». Фукс последовательно доказывает, что во все времена проституция была не случайным отклонением, а неотъемлемой частью социальной структуры, обеспечивающей интересы господствующего класса.
Первая часть исследования посвящена эпохе Ренессанса. Фукс описывает проституцию как официальный институт, который власти и церковь не только терпели, но и облагали налогами, видя в нем защиту для «честных» жен и дочерей. Автор подробно останавливается на роли куртизанок в общественной жизни, их участии в празднествах и даже в церковных соборах, подчеркивая, что в ту эпоху любовь окончательно приобрела товарный характер.
Вторая часть охватывает галантный век, где проституция перемещается с улиц в более скрытые формы, но не теряет своего влияния. Фукс анализирует роль «солдатских девок», сутенеров и сводниц, показывая, как менялись методы эксплуатации женщин. Особое внимание уделяется появлению сифилиса, который стал страшным «проклятым подарком» эпохи и вынудил общество временно пересмотреть свои взгляды на сексуальную свободу.
Третья часть посвящена буржуазному веку, где проституция приобретает новые, более изощренные формы. Автор вскрывает механизмы замаскированной проституции, скрывающейся под маской «модных мастерских» или «секретарских должностей». Фукс подчеркивает, что в условиях капиталистической конкуренции и экономического гнета проституция становится для многих женщин единственным способом выживания, а нравственное лицемерие общества лишь усугубляет их положение.
Ключевая мысль автора заключается в том, что проституция — это не вопрос личной порочности, а прямое следствие экономических отношений. Фукс разоблачает двойную мораль, при которой общество официально осуждает продажную любовь, но фактически нуждается в ней для поддержания стабильности института брака. Книга завершается анализом того, как менялись формы развлечений и как пресса, театр и спорт стали инструментами капиталистической эксплуатации эротики, превращая человеческие чувства в товар.
