Сборник знакомит с основными вопросами трёх критических трудов Канта: что и каким образом человек способен познать, на чём основана нравственная обязанность и как мы судим о прекрасном. Общая задача этих исследований — выяснить возможности разума и обозначить границы, за которыми его выводы уже нельзя считать знанием. В начале «Критики чистого разума» Кант различает опытное познание и знание априори. Познание начинается с опыта, но не всё в нём, по Канту, происходит из опыта: наша способность познавать сама вносит в впечатления формы и правила. Признаки априорного знания — необходимость и строгая всеобщность.
Так, наблюдения могут показать, что событие следовало за другим, но сами по себе не доказывают, что оно должно было за ним последовать. Кант разделяет суждения на аналитические, которые раскрывают уже заключённое в понятии, и синтетические, которые добавляют новое знание. Математические истины он относит ко второму типу: чтобы получить сумму семи и пяти, одного анализа понятий недостаточно — требуется наглядно представить сложение. Главный вопрос книги: как возможны синтетические суждения априори, то есть знание, которое расширяет наши представления, хотя не выводится из частного опыта?
Ответ начинается с пространства и времени. Кант рассматривает их как формы человеческого чувственного представления: внешние предметы мы воспринимаем в пространстве, а состояния и события — во времени. Это не значит, что мир иллюзорен. Предметы опыта действительны для нас, но мы познаём их такими, какими они являются в условиях нашего восприятия; о вещах самих по себе нельзя вынести такое же определённое суждение.
Одних ощущений, однако, недостаточно, чтобы составить опыт. Рассудок соединяет разнообразные представления, а единство этого соединения Кант связывает с самосознанием — с возможностью сказать «я мыслю». Категории рассудка, среди которых причинность, служат правилами такого соединения. Например, при охлаждении воды мы воспринимаем её жидкое и твёрдое состояния как сменяющие друг друга во времени.
Понятие причинности позволяет мыслить эту смену по необходимой связи, а не как простое соседство двух впечатлений. Поэтому причинность, по Канту, не извлекается из повторяющихся наблюдений: она участвует в том, как опыт вообще становится связным. Из этого следует важное ограничение. Категории дают знание, когда применяются к предметам возможного опыта.
За его пределами разум всё же задаёт вопросы о Боге, свободе и бессмертии, но сам факт, что такие вопросы возникают, ещё не даёт теоретического знания об их предметах. Кант предлагает сначала исследовать способности разума, прежде чем строить метафизическую систему. В «Критике практического разума» центр внимания смещается к воле. Правило, которое человек выбирает для себя, Кант называет максимой; моральный закон должен иметь силу для всякого разумного существа.
Если поступок определяется ожидаемой выгодой или удовольствием, такое правило зависит от обстоятельств и личных склонностей. Нравственный поступок, напротив, проверяется вопросом, можно ли желать, чтобы его правило стало всеобщим законом. Эту самостоятельность воли Кант называет автономией, а свободу связывает с признанием морального закона. Включённые в сборник фрагменты «Критики способности суждения» обращаются к красоте и целесообразности — темам, соединяющим исследование природы с человеческой способностью судить о прекрасном.
