Джейн Джекобс начинает с пересмотра привычного представления: будто сначала возникли земледельческие поселения, а уже потом — города. Она утверждает обратное: торговля и ремесло могли развиваться в постоянных поселениях охотников задолго до появления сельского хозяйства. В поддержку этой идеи автор разбирает данные о Чатал-Гюйюке и предлагает мысленную модель древнего торгового центра — Нового Обсидиана.
В таком поселении обсидиан привлекает торговцев издалека. Горожане обрабатывают его, создают товары для обмена, а затем начинают производить то, что прежде ввозили. Одновременно в городе собираются семена и животные из разных мест. По версии Джекобс, это могло дать условия для выращивания растений и разведения скота. Когда городским стадам становится тесно, пастухи уходят с ними на новые земли: так возникают поселения, занятые сельским хозяйством и связанные с городским рынком.
От древней истории автор переходит к общему механизму экономического развития. Новое производство часто вырастает из конкретной задачи внутри уже существующей работы. Ида Розенталь, например, шила платья и экспериментировала с бельём, чтобы одежда лучше сидела на покупательницах. Так появились бюстгальтеры: сначала как дополнение к пошиву платьев, затем как самостоятельное производство. Джекобс обозначает этот процесс формулой: новое занятие добавляется к прежнему и создаёт работу для новых специалистов и предприятий.
Такие цепочки, считает автор, особенно важны для больших городов. Они дают место множеству специализированных фирм, экспериментам, копированию и переходу работников в собственное дело. Всё это может быть неэффективно для отдельного предприятия: небольшие поставщики дублируют работу друг друга, а новые производства нарушают привычный порядок. Но именно эта рыхлая среда помогает создавать новые товары и отрасли. Поэтому эффективность уже существующего производства и способность экономики развиваться — не одно и то же.
Рост города Джекобс объясняет циклом взаимной поддержки. Экспорт приносит спрос местным производителям, которые снабжают экспортёров; часть этих поставщиков со временем сама начинает продавать продукцию за пределы города. В Детройте экспорт муки поддержал судоверфи. Верфи стали строить суда для других рынков, вырос спрос на двигатели и детали, а производители двигателей и медных изделий тоже нашли покупателей за пределами города. Экспорт и местное производство подпитывали друг друга.
Однако рост не гарантирован навсегда. Детройт сначала диверсифицировал производство, но позже автомобильная промышленность стала доминировать. Когда город зависит от одной крупной отрасли, она может вытеснить независимых поставщиков и новые предприятия, а потеря прежнего экспорта становится болезненной. Для Джекобс городское развитие означает постоянное появление новых видов деятельности, расширение рынков и изменение импорта. Если этот процесс останавливается, наступает застой; прежний успех сам по себе от упадка не защищает.
