Брюханов ставит вопрос о том, можно ли объяснить начало Первой мировой войны чередой случайных ошибок и дипломатических просчетов. Его ответ — нет: по мнению автора, за событиями стояли долгосрочные интересы держав и решения конкретных политиков. Он сравнивает войну с «идеальным убийством»: преступление совершено, но его организаторы остаются неустановленными, а официальные объяснения заслоняют мотивы и последовательность действий.
Автор оговаривает, что не говорит о всесильной тайной организации, управлявшей каждым шагом участников. Он допускает предварительный сговор заинтересованных сторон, способный задать общий курс, тогда как в кризисные дни политики принимали решения самостоятельно. Главный способ проверки этой версии — собрать разрозненные факты и расположить их по времени. Брюханов считает, что так яснее видны связи между решениями, которые тематическое изложение историков оставляет незаметными.
Первым крупным звеном в его реконструкции становится германская программа усиления флота, принятая в 1898 году по инициативе Вильгельма II. Для Британии, чье морское превосходство было основой безопасности и имперского влияния, строительство немецких кораблей означало вызов. Брюханов прослеживает, как программа последовательно расширялась, а Великобритания отвечала собственным перевооружением. В этой гонке вооружений он видит не отдельный технический спор, а формирование долговременного противостояния.
Далее повествование уходит к предыстории европейских союзов и конфликтов. Автор разбирает борьбу за влияние на Балканах и вокруг проливов, отношения России с Германией, Австро-Венгрией, Францией и Великобританией. Он подчеркивает, что союзы менялись, а решения, принятые ради текущей выгоды, могли создавать новые угрозы. В его трактовке, международное равновесие подрывали не только армейские приготовления, но и взаимное недоверие, соперничество за территории и стремление не допустить усиления противника.
Особое место занимает разрыв между Россией и Германией. Брюханов связывает его с решениями Александра III и Бисмарка, а затем — с финансовой политикой германского канцлера: ограничение доступа российских бумаг на немецкий рынок, по версии автора, подтолкнуло Россию к займам во Франции. Так экономический конфликт, утверждает Брюханов, помог сблизить две державы и закрепил новые политические блоки.
В приведенных главах автор также подробно рассматривает покушение на Александра III, подготовленное группой молодых революционеров в 1887 году. Он выдвигает спорную гипотезу о закулисном вмешательстве и польских революционных кругах, связывая происшествие с охлаждением отношений России и Германии. Позднее в его версии важную роль получает Юзеф Пилсудский, чьи планы независимости Польши автор соотносит с событиями 1914 года.
Это исследование не ограничивается вопросом о том, кто первым объявил войну. Брюханов рассматривает ее как начало длительного противостояния, продолжавшегося через перемирия и новые конфликты. Его вывод строится на собственной интерпретации документов и событий: последовательность решений, по его мнению, позволяет увидеть намеренный замысел там, где привычное объяснение говорит о цепи случайностей.
