Жижек строит книгу вокруг понятия параллакса: при смене точки зрения предмет не просто выглядит иначе — иногда само расхождение перспектив обнаруживает разрыв внутри реальности. Две позиции могут быть тесно связаны, но не иметь общего языка, который позволил бы свести их к нейтральной картине. Автор рассматривает, что такой разрыв означает для философии, науки, искусства и политики.
В споре Канта и Гегеля Жижек отвергает представление, будто Гегель просто примиряет противоположности в высшем синтезе. Кант фиксирует предел знания и непримиримость некоторых антиномий; Гегель, по Жижеку, идет дальше и помещает разрыв внутрь самой реальности. Всеобщее при этом не является спокойной рамкой для частных случаев: оно проявляется в борьбе и в исключении, в положении тех, кому не отведено устойчивого места в существующем порядке.
Эту мысль иллюстрирует исследование Леви-Стросса о деревне виннебаго. Члены двух подгрупп рисовали ее как круг, но одни видели в нем центральное кольцо домов, а другие — два скопления, разделенные границей. Для Жижека это не просто относительность взглядов: обе схемы пытаются символически справиться с расколом в отношениях внутри сообщества. Расхождение изображений указывает на антагонизм, который жители не могут представить как гармоничное целое.
В части о науке автор сопоставляет нейробиологическое описание мозга с переживанием сознания. Увидев мозг при операции, мы не найдем внутри маленького наблюдателя, но из этого не следует, что личный опыт можно без остатка заменить описанием нервных процессов. Жижек спрашивает, как сознание возникает из материальной реальности и почему субъективная свобода переживается именно там, где причинное объяснение, кажется, оставляет разрыв. Он критикует и простое сведение сознания к механизму, и попытки оградить его от науки ссылкой на особую сферу смысла.
В обсуждении искусства Жижек обращается к режиссеру Кшиштофу Кесьлевскому. Документальное кино стремится показать реальную жизнь, но, по словам режиссера, приближение камеры к человеку может превратить интимный опыт в непозволительное вторжение. Снимая беременную молодую пару, Кесьлевский столкнулся со слезами отца, державшего новорожденного: эти настоящие слезы вызвали у него страх, и он решил уйти из документалистики. Художественный фильм позволял создавать сцены, до которых документальная камера не вправе добираться. Для Жижека художественное здесь рождается из внутреннего тупика документального.
Политическую часть книги занимают идеология, общественные конфликты и критика капитализма. Жижек показывает, что убеждения могут сохраняться не только в том, что человек думает, но и в привычных действиях и институтах: люди способны не верить в магию денег и все же обращаться с ними так, словно их ценность заключена в них самих. Поэтому одной разоблачительной информации недостаточно, чтобы изменить социальную практику. Взгляд по косой позволяет увидеть, как порядок поддерживается действиями людей, даже когда они не признают его предпосылок.
Книга не предлагает единой схемы, которая раз и навсегда разрешила бы эти противоречия. Ее главы переходят от философских споров к романам, операм, фильмам и политическим примерам, проверяя одну мысль на разных материалах: несовпадение может быть устройством самой реальности. В финале Жижек обращается к политическому наслаждению и постидеологии, продолжая исследовать то, что остается за пределами привычных объяснений и попыток примирить конфликт.