Том продолжает онтологический труд Розмини и посвящён триединому бытию. Во вступлении автор напоминает, что единство бытия не исключает множества вещей: конечные существа не составляют само бытие, а возникают как его пределы. Задача книги — показать, как три формы бытия присутствуют в сущем и как их отношения объясняют разнообразие мира, не разрушая единства основания. Розмини различает бесконечное и конечное сущее. В бесконечном бытие тождественно каждой из трёх форм; в конечном — лишь соприсутствует реальности, не сливаясь с ней.
Человек соединяет эти формы через интуицию бытия, восприятие собственной и внешней реальности и любовь к бытию. Неразумные существа, по мысли автора, познаются как сущие через восприятие мыслящего существа. Затем Розмини разбирает чистый объект разума — неопределённое бытие, которое, как он утверждает, дано человеку прежде приобретённых знаний. Оно не сообщает готовых сведений о конкретных вещах, но служит основой мышления.
Рефлексия замечает, что неопределённое бытие не может существовать само по себе без определения, и делает вывод о необходимых условиях существования. Так автор описывает путь от первоначальной интуиции к рассуждению и к идее абсолютного сущего. Важное различие проходит между идеальным бытием и реальностью. Идея позволяет понять, что могла бы представлять собой вещь, но сама по себе не доказывает, что вещь существует.
Для этого требуется опыт и суждение. Розмини возражает против систем, которые смешивают мысль с её предметом: по его мнению, из того, что реальное связано с умом и становится познаваемым через идею, не следует, что его производит человеческое мышление. Эту мысль поясняет устройство формального мышления. Человек может рассуждать с помощью отвлечённых понятий и знаков, постепенно уточняя их условия.
В алгебре буквы обозначают неопределённые числа; уравнения задают отношения между ними, а новые условия могут определить значения. Но символы не создают сами числа. Аналогично чистая идея содержит возможности рассуждения, однако для познания конкретной реальности нужны данные, которые ум получает не из одной идеи. Розмини связывает эту способность с тем, что определения бытия содержатся в нём виртуально: они не видны в первоначальном созерцании, но становятся явными через опыт, отрицание противоречий и выводы.
Это объясняет силу абстрактного мышления и его пределы: ум способен исследовать возможное, но может ошибиться, если примет предположение за доказанное определение или смешает идеальное с реальным. В заключительной части доступного текста автор возвращается к спору о том, что именно прибавляется к чистому бытию. Он различает необходимые формы, без которых бытие не было бы завершённым, и контингентные конечные реальности, которые зависят от бытия, но не входят в его природу. Текст обрывается в ходе этого рассуждения, однако направление мысли ясно: единство бытия сохраняется, а многообразие вещей объясняется различием его пределов и форм.
