Книга начинается с вопроса о том, почему история редко бывает бесспорной. Письменные свидетельства охватывают лишь малую часть человеческого прошлого, документы теряются или засекречиваются, а новые находки способны изменить привычную картину. Елена и Антон Первушины рассматривают историю как интерпретацию доступных данных и предлагают проверять загадки, не принимая эффектную версию за установленный факт.
В главах о далёком прошлом авторы разбирают гипотезы происхождения планет и жизни, спорные выводы о поведении древних людей и исчезновение неандертальцев. Археологические следы сопоставляются с тем, что можно заключить о быте, орудиях и обрядах. Отдельно рассматривается неандертальская культура: погребения, обработка камня, искусство и возможный обмен навыками с кроманьонцами. Их исчезновение объясняется переменой климата и трудностями приспособления, а не только войной с людьми современного типа.
Мифы здесь становятся зацепками для расследования, но не готовыми ответами. Так, рассказы о потопе автор связывает с древними наводнениями в Месопотамии. В Уре археологи обнаружили слой речных отложений между культурными слоями, однако его толщина и распространение не подтверждают затопление всей планеты. Сходные предания могли возникать у разных народов после локальных катастроф и передаваться между соседями. Легенда сохраняет память о бедствии, но со временем масштаб события может вырасти.
Другие главы проверяют исторические версии через конкретные находки и свидетельства. Авторы обсуждают, где могла находиться Голгофа, кем был Гамельнский Крысолов, что скрывают истории о призрачных островах и как возникли слухи о древних цивилизациях. В разборе сказания о Крысолове сопоставлены предания о детях, исторические голодные годы и гипотеза Владимира Проппа: образ музыканта, уводящего детей, мог сохраниться от обряда посвящения. Это предложенное объяснение, а не доказанный факт.
В главах о более близком прошлом предметом анализа становятся биографии и общественные потрясения. История Пушкина и Дантеса показана через письма, сплетни и интересы участников, а ранняя революционная деятельность Сталина — через сведения о подпольной работе и ограблении Тифлисского банка. В рассказе о сексуальной революции в Советской России авторы прослеживают путь от идей Александры Коллонтай к попыткам властей закрепить новые нормы, а затем пресечь их.
Книга также обращается к городским бандам и подростковым объединениям, чьи истории позднее обросли романтическими легендами или приобрели политический смысл. В одних случаях авторы отделяют документированные события от позднейших пересказов, в других показывают, как государство само превращало частные поступки в символы эпохи. Разные главы не складываются в одну теорию заговора: их объединяет интерес к тому, как возникают исторические версии и что способны подтвердить источники.
Первушины не обещают окончательно разгадать все тайны. Их расследования показывают, что прошлое приходится собирать из неполных свидетельств, сопоставляя легенды с археологией, хрониками и документами. Иногда такая проверка делает загадку понятнее; иногда оставляет несколько возможных объяснений. Новая находка способна изменить вывод, а осторожность в оценке доказательств помогает отличить память о реальном событии от позднейшего мифа.
