Александр Никонов строит книгу вокруг спора о том, на чём держится общество: на свободе и личной выгоде или на равенстве, братстве и обязанности жертвовать собой. Отправной точкой становится философия Айн Рэнд и её роман «Атлант расправил плечи». Никонов читает его как мысленный эксперимент: что произойдёт, если к работающей экономике постепенно добавлять государственное перераспределение и требования общего блага. В романе Генри Реардэн, владелец металлургических заводов, добивается успеха благодаря своему труду и изобретательности.
Его брат Филипп упрекает его в равнодушии к нуждающимся, хотя сам не стремится к самостоятельной работе и просит деньги на общественную организацию. Для Никонова этот эпизод показывает разрыв между декларацией самоотверженности и реальными стимулами: человек может осуждать чужое богатство и одновременно рассчитывать на него. Далее автор разбирает заводской эксперимент наследников Старнса. Шесть тысяч рабочих соглашаются получать по потребностям, а не по результатам труда.
На общих собраниях сотрудники соревнуются, чьи нужды убедительнее; тех, кого признают способными, отправляют на неоплачиваемые переработки. Производство падает на сорок процентов за первое полугодие. Рабочие начинают скрывать способности, а полезное предложение молодого инженера не повторяется после того, как его автора наказали дополнительной работой. В итоге лучшие уходят, качество продукции ухудшается, клиенты исчезают, и завод разоряется.
Этот сюжет становится для Никонова моделью более широкого процесса. Он описывает вмешательство государства в романе как цепь решений с благими целями: поддержать слабые предприятия за счёт сильных, удержать занятость, распределить товары справедливее. Но решения меняют поведение участников. Производители теряют стимул работать и вкладываться, чиновники распределяют ресурсы без достаточного знания местных обстоятельств, а нехватка одних товаров сменяется дефицитом других.
Так автор объясняет, почему, по его мнению, благородный замысел может привести к сбоям и распаду хозяйственных связей. Затем Никонов переносит спор на историю СССР. Он связывает кризис советской экономики с подавлением частной инициативы, принудительным планированием и коллективизацией. В качестве подтверждения приводит данные о растущем импорте продовольствия и эпизоды позднесоветского дефицита.
По его версии, рыночные реформы после распада СССР быстро вернули товары в магазины и расширили возможности потребления, хотя общественная память часто удерживает прежде всего болезненные стороны перемен. От экономических примеров автор переходит к морали и политике. Он противопоставляет традиционную мораль коллективного долга новой морали самостоятельности, личной ответственности и свободы выбора. По его мысли, общество, которое требует от человека жить ради других и стыдит его за собственный успех, со временем ослабляет готовность создавать новое.
Никонов также связывает коллективизм с желанием запретов и сильной опеки, а рыночную свободу — с возможностью самому отвечать за последствия своих решений. Книга затрагивает и более широкие темы: урбанизацию, религию, демографические перемены, массовое сознание и роль денег в обмене между людьми. Никонов пишет резко и полемически, часто спорит с привычными представлениями о социализме и благотворительности. Его главный вопрос остаётся практическим: что происходит с людьми и институтами, когда распределение благ отрывается от труда, выбора и ответственности?
