«Сливки» Александра Никонова — сборник сатирических портретов, построенных как интервью с известными современниками. Автор приходит к собеседникам с конкретным вопросом, но разговор быстро выходит за рамки биографии: герои защищают свои взгляды, а Никонов проверяет их на прочность и замечает разрыв между громкими словами и повседневной жизнью. В беседе с художником Сергеем Андриякой сталкиваются две позиции о поддержке культуры. Андрияка объясняет, что молодому художнику трудно заниматься творчеством, если после учебы ему приходится зарабатывать на жизнь рекламой.
По его мнению, государственная помощь сохраняет искусство от превращения в товар, а занятия рисованием помогают людям внимательнее видеть мир. Никонов возражает: внутреннее удовлетворение от творчества не отвечает на вопрос, почему за него должны платить все налогоплательщики. В разговоре с Александрой Буратаевой предметом спора становится новая молодежная организация «Единство», которую автор настойчиво сравнивает с комсомолом. Буратаева защищает сильную структуру и говорит о добровольном участии молодых людей, спортивных программах и борьбе с наркотиками.
Никонов пытается выяснить, чем организация привлечет подростков и зачем ей государственная поддержка. За спором о названии проступает вопрос: может ли массовое движение работать без принуждения и не стать аппаратом для тех, кто любит руководить. Портреты художников Дмитрия Врубеля, Ильи Глазунова и Никаса Сафронова показывают разные отношения к искусству и славе. Врубель открыто копирует фотографии по клеткам и связывает выбор сюжетов с тем, что становится заметным в обществе.
Глазунов говорит о величии России и собственном призвании, а затем подробно объясняет историю огромного полотна о революции. Сафронов рассуждает о ремесле, известности и раскрутке: одного умения рисовать, по его мнению, недостаточно, чтобы зарабатывать и оставаться на виду. В интервью с философом Александром Дугиным центральным становится конфликт между комфортом и традиционными духовными ценностями. Дугин считает, что современность переносит внимание с вечного на материальное, а удобство превращает в меру хорошей жизни.
Никонов проверяет это утверждение личным примером: стиральной машиной можно пользоваться ради стирки, не делая ее жизненным идеалом. Спор не сводится к согласованному выводу: собеседники расходятся в том, что считать высшей ценностью и вправе ли кто-то навязывать ее другим. В главах о политиках — Жириновском, Немцове, Павловском и других — разговоры о стране перемежаются личными историями и столкновениями характеров. Немцов объясняет, как после отставки перестал считать себя ответственным за все беды государства, а Павловский описывает свой способ судить о политиках по их действиям, не приписывая им скрытых мотивов.
Жириновский, напротив, превращает интервью в непрерывную защиту собственной версии событий и жалобы на журналистов. Другие беседы касаются гендерного равноправия, труда, религии и личных убеждений. Никонов не выстраивает единую теорию и не предлагает общей морали: смысл книги — в столкновении собеседника с неудобным вопросом. За шутками и бытовыми деталями становятся видны способы, которыми публичные люди объясняют свои решения, добиваются признания и защищают представление о себе.
