Сборник объединяет исследования российской и зарубежной исторической науки о Российской империи XVIII — начала XX века. Его статьи выросли из международной конференции 2003 года, посвящённой сравнительному изучению империй. Вместо того чтобы рассматривать Россию только в рамках национальной истории, авторы сопоставляют её с Османской и Габсбургской империями, а в отдельных сюжетах обращаются к Британской, Германской и другим державам.
Главный исследовательский вопрос — как империи возникали, удерживали власть над разными народами и территориями и приспосабливались к переменам. Сравнение помогает увидеть, что империи не были устроены одинаково: способы управления зависели от местной истории, положения окраин и отношений с соседними державами. Российская империя складывалась постепенно и включала территории на разных условиях — от прямого управления до широкой автономии и сотрудничества с местными элитами.
Один из сквозных сюжетов — напряжение между центром и периферией. Имперское правительство стремилось собирать налоги и рекрутов, обеспечивать безопасность и укреплять власть. Для этого оно договаривалось с местными правителями и общинами, сохраняло часть привычных порядков или вводило единые учреждения. Но меры, укреплявшие контроль в одном месте, могли вызвать сопротивление в другом. Русификация, например, не всегда сближала окраины с центром и порой отталкивала людей, прежде лояльных империи.
Статьи о формировании Российской империи прослеживают путь от Московского княжества к многонациональной державе. Андреас Каппелер показывает, как менялись основания экспансии: собирание русских земель, борьба за наследие Золотой Орды, завоевание Сибири, присоединение Украины и петровские преобразования. При этом территории включались в состав государства неодинаково. Казанская знать могла сохранить часть привилегий, прибалтийские дворяне — управление и судопроизводство, украинские казаки — собственный военный порядок. Эти различия отражали интересы центра и особенности самих регионов.
Другие авторы рассматривают элиты и государственный аппарат. Бюрократия расширяла возможности управления, однако оставалась зависимой от местных условий и внутренних конфликтов. Имперские элиты пытались совместить традиционные основания власти с реформами, конституционными проектами и ростом национализма. Сравнение экономик России и Османской империи выявляет общую трудность: государственные и военные задачи часто определяли экономическую политику сильнее, чем расчёт доходности.
Особое место занимают право и положение людей, не принадлежавших к элите. В исследовании Джилл Бёрбанк местные суды предстают не просто пережитком, а способом учитывать разные правовые традиции и включать население в имперскую жизнь. Стремление реформаторов заменить их единой системой обнаруживает противоречие: унификация обещала равенство перед законом, но могла хуже учитывать устройство местных обществ.
В заключительных размышлениях об имперском наследии авторы обращаются к национальной идентичности и постимперскому пространству. Общий вывод сборника не сводит историю империй к неизбежному распаду. Их гибкость помогала им долго существовать, но разнообразие порядков и конкурирующие требования центра и окраин затрудняли реформы. Первая мировая война обострила эти противоречия и стала одним из факторов крушения империй.
