Дэвид Бойл задается вопросом, что значит быть англичанином. Одного ответа нет: Англия неоднородна, а ее жители могут дорожить традициями и одновременно настороженно относиться к национальной гордости. Даже два героя наполеоновской эпохи, адмирал Нельсон и герцог Веллингтон, воплощают почти противоположные черты. Нельсон эмоционален, порывист и сентиментален; Веллингтон немногословен, сух и сохраняет хладнокровие. Оба кажутся автору по-своему английскими.
Чтобы разобраться в этом противоречии, Бойл собирает сто очерков о предметах, событиях и людях, которые оставили след в английской жизни. Здесь рядом оказываются Биг-Бен и церковные колокола, крикет и Уимблдон, пироги и пабы, живые изгороди и пригородные коттеджи. Каждый сюжет показывает не только происхождение обычая, но и то, как он менялся, что забывалось и почему отдельные детали продолжают вызывать узнавание.
Истории часто начинаются с неожиданного поворота. Пиво кажется исконно английским, но привычная культура настоящего эля в XX веке уступила место массовым лагерам, а затем получила новую жизнь благодаря небольшим пивоварням и кампании за настоящий эль. Английское карри тоже выросло из встреч культур: название имеет давнюю историю, а знакомые британцам ресторанные блюда формировались под влиянием миграции и торговли.
Некоторые главы показывают, как англичане относятся к поражению и несогласию. Эвакуация из Дюнкерка стала не победой в военном смысле, а спасением армии благодаря общей инициативе военных и владельцев небольших судов. В истории атаки легкой кавалерии при Балаклаве, напротив, Бойл видит последствия неясных приказов, взаимного недоверия и самоуверенности командиров. Он отмечает, как позднейшая память превращает и катастрофу, и отступление в часть национального мифа.
В книге есть и более личные портреты. Джейн Остин пишет о любви, осложненной деньгами, снобизмом и притворством. Роберт Клайв добивается власти и богатства в Индии, но тоскует по Англии. Поэт Джон Мейсфилд уходит в море, однако морская жизнь не вытесняет его любовь к книгам. Через такие судьбы автор связывает частный опыт с более широкими культурными привычками.
Бойл не утверждает, что у всех англичан один характер или общие корни. Многие обычаи пришли из других стран, а национальная культура складывалась через заимствования и ассимиляцию. Ее единство он видит не в чистоте происхождения, а в том, как разрозненные элементы уживаются вместе: ностальгия соседствует с переменами, вежливость — с упрямством, а самоирония — с привязанностью к прошлому.
К финалу очерки складываются в открытый, личный портрет страны. Бойл предлагает читателю увидеть в традициях не музейный набор неизменных правил, а живую память, которую каждое поколение выбирает, переосмысливает и передает дальше.
