Книга «Пригов и концептуализм» Михаила Ямпольского — это глубокое филологическое исследование, посвященное Дмитрию Александровичу Пригову. Автор рассматривает творчество Пригова не просто как литературный феномен, а как сложный антропологический проект, который существует на стыке философских исканий XX века и мирового концептуализма. Ямпольский ставит важную проблему: как определить суть текстов Пригова, которые сознательно избегают однозначности, балансируя между пародией, пастишем и языковым экспериментом.
Центральное место в анализе занимает концепция «поэтического пространства» Пригова. Автор подробно разбирает, как поэт конструирует свои циклы, используя динамику развертывания слов и букв, что перекликается с мистическим богословием Псевдо-Дионисия Ареопагита. Ямпольский показывает, как Пригов работает с именами, лишая их привычной референциальности, чтобы создать особую «автореферентную» жизнь текста. Это позволяет поэту уйти от традиционной русской поэтической претензии на истинность и создать уникальную систему «соввитализма».
Особое внимание уделено теме метаморфоз и «оборотничества», которые пронизывают творчество Пригова. Автор исследует, как советская идеология, образы Пушкина или Ленина становятся фантомными именами, существующими в режиме мерцания между существованием и несуществованием. Тексты Пригова предстают как борьба демонов и ангелов текста, где нет последовательного движения, а есть взаимная дифференциация в рамках синхронности.
Ямпольский детально рассматривает цикл «Пятьдесят капелек крови», анализируя его через призму японской поэтики хайку и западной теологии. Кровь здесь становится оператором трансформации модальности текста, медиатором между жизнью и смертью. Исследователь подчеркивает, что все эти приемы направлены на создание «модуса транзитности» — способности художника переводить состояние из одного в другое, преодолевая жесткие границы между реальностью и искусством.
Книга завершается глубоким анализом того, как Пригов артикулирует пространство и время, используя графику и инсталляцию как продолжение своей поэтики. Творчество Пригова предстает как «раскрывающая метапрактика», которая не просто критикует дискурсы, но создает динамическую модель существования художника в современном мире. Финал книги подводит к мысли, что Пригов — это трикстер, который своим «разыгрыванием» культуры превращает художественное существование в тотальный перформанс, делая искусство инструментом познания самой реальности.
