Кожинов начинает с вопроса, который, по его мнению, часто остается за спорами о жертвах и виновниках репрессий: почему насилие стало частью советской истории? Ответ он ищет в революции 1917 года и последовавшем распаде государства. Его главная рамка — не история отдельных решений Сталина, а столкновение политических сил с последствиями разрушения прежнего порядка.
В первой главе автор оспаривает представление, будто государство рухнуло только в октябре. Он относит начало распада к Февральской революции и, в частности, к приказу № 1, который передавал оружие и влияние в армии выборным комитетам. Кожинов считает, что это подорвало дисциплину и ускорило разложение вооруженных сил. Он также разбирает роль масонских объединений в Феврале и утверждает, что белые лидеры во многом продолжали политический курс Февральской революции, а не стремились восстановить монархию.
Далее автор описывает народное движение 1917–1921 годов как сопротивление любой власти. По его трактовке, крестьяне и солдаты часто выступали не за конкретную идеологию, а против мобилизации, реквизиций и ограничений свободы. Он приводит примеры восстаний против красных и белых, в том числе в Сибири и Тамбовской губернии. Повстанцы могли свергнуть одну власть, создать собственные органы управления, а затем восстать и против них, когда те вводили сборы, призыв и наказания.
Кожинов рассматривает и победу большевиков. Он связывает её с тем, что они смогли удержать власть и восстановить государственные структуры, тогда как их противники не предложили устойчивой альтернативы. В качестве одного из свидетельств автор приводит службу бывших царских офицеров в Красной армии. Он подчёркивает, что их выбор, по его мнению, объяснялся не обязательно согласием с большевистской идеологией, а оценкой способности новой власти управлять страной.
В главе о решениях Сталина автор предлагает видеть в них реакцию на обстоятельства эпохи. Так он объясняет переход к коллективизации: после революционного раздела земли крестьянские хозяйства производили много зерна, но значительная его часть оставалась в деревне. На основании расчётов В. С. Немчинова Кожинов показывает, почему городам и государству не хватало товарного хлеба и почему в 1928 году вернулись карточки. Это, по его версии, создало давление в пользу крупных хозяйств, хотя коллективизация обернулась тяжёлыми последствиями.
Затем Кожинов сопоставляет потери и насилие разных периодов, обращаясь к демографической статистике и документам о подавлении восстаний. Он полемизирует с объяснениями, которые сводят трагедии к личным качествам Ленина или Сталина, и рассматривает жестокость как свойство революционной борьбы за власть. Вопрос о том, насколько неизбежными были решения руководителей и можно ли оправдать их последствия историческими обстоятельствами, остаётся центральным для всего исследования.
