Хабиб Хасан Тума рассматривает традиционную профессиональную музыку арабских народов в её историческом и общественном контексте. Он описывает светские и духовные жанры, инструменты, ритмические циклы и ладовую систему, оставляя за рамками народную музыку и современную эстраду. Для автора арабская музыка складывается из общих принципов, которые узнаваемы в разных странах, хотя местные стили и терминология различаются.
История музыки проходит через смену центров и эпох. В доисламской Аравии пение было связано с поэзией и искусством кайн — певиц, выступавших при дворах и на рынках. После возникновения ислама музыкальная жизнь не прекратилась: в Медине сложилась классическая вокальная школа, а позже Багдад стал местом столкновения старой традиции с новыми веяниями. Певец Зирьяб, покинув двор в Багдаде, прибыл в Кордову и основал там школу, повлиявшую на андалусскую музыку. Позднее традиция сохранялась в разных городах арабского мира, несмотря на политические перемены и внешние влияния.
Ключ к музыкальному устройству книги — макам. Это ладовая модель с характерными звуковыми опорами и интервалами, в границах которой певец или инструменталист импровизирует. Ритм при этом может оставаться свободным, а форма возникает из последовательности мелодических пассажей и звуковысотных уровней. Макам не задаёт одну неизменную мелодию: музыкант каждый раз строит исполнение заново, но удерживается в рамках узнаваемого ладового пространства. Для произведений с регулярным ритмом Тума отдельно описывает вазн — повторяющийся цикл ударов и пауз.
Автор показывает работу этой системы на конкретных жанрах. В иракском макаме певец и небольшой ансамбль чередуют свободные пассажи, ритмические эпизоды и поэтические строфы; кульминация сменяется нисходящим завершением. Андалусская нуба устроена иначе: это цикл вокальных и инструментальных частей на основе одного лада, где темп постепенно ускоряется. В египетском дуре певец может повторять и изменять слова, раскрывая макам в собственной интерпретации. Разборы помогают увидеть, как общие принципы по-разному работают в жанрах и исполнительских традициях.
Музыка в книге не отделена от повседневной жизни. Фиджири сопровождали работу ловцов жемчуга: песни соотносились с греблей, парусами и подъёмом якоря, а ритм и перекличка солиста с хором помогали организовать совместное действие. В религиозной практике мелодические формы и макамы служили чтению Корана, хвалебным песням и церемониям зикра, хотя отношение богословов к музыке оставалось неоднозначным.
В заключительных главах Тума спорит с представлением, что музыкальное обновление обязательно требует отказа от традиционных ладов и ритмов. Он критикует большие оркестры и новые формы, в которых равномерная настройка и западные ритмы, по его мнению, могут стирать характерные интервалы арабской музыки. При этом автор приводит пример Мунира Башира: тот развивает исполнительскую традицию на уде, сохраняя её ладовые и формальные основы. Книга завершается размышлением о том, как передавать музыкальное наследие и искать в нём возможности для развития.
