В своей работе «Метамодернизм: Историчность, Аффект и Глубина после постмодернизма» Робин ван ден Аккер, Элисон Гиббонс и Тимотеус Вермюлен ставят амбициозную задачу: описать состояние культуры, которое пришло на смену постмодерну. Авторы утверждают, что постмодернистская ирония и цинизм перестали быть адекватным инструментом для описания реальности XXI века. На смену им приходит метамодернизм — структура чувства, характеризующаяся постоянным колебанием между искренностью и иронией, между надеждой и скепсисом.
Книга представляет собой сборник эссе, объединенных общей методологией. Авторы опираются на концепцию «структуры чувства» Реймонда Уильямса, адаптируя её для анализа глобального капитализма. Они доказывают, что метамодернизм — это не просто стилистический прием, а доминирующая культурная логика, возникшая в ответ на «поворот Истории» в 2000-х годах. Этот поворот был спровоцирован экологическими, экономическими и геополитическими кризисами, которые заставили общество переосмыслить свое отношение к будущему.
Основное внимание в книге уделено трем осям: историчности, аффекту и глубине. В разделе об историчности авторы исследуют, как современное искусство и литература работают с прошлым, отказываясь от постмодернистского пастиша в пользу «историопластичной» метапрозы. Они показывают, что современные творцы не просто цитируют историю, а пытаются пересобрать её, чтобы найти опору в нестабильном настоящем.
Раздел об аффекте посвящен возвращению искренности и эмоциональной вовлеченности. Авторы анализируют, как литература и телевидение (в частности, «качественные» сериалы) отходят от холодной отстраненности постмодерна. Здесь вводится понятие «постиронии», которая не отрицает иронию, но использует её как инструмент для достижения более глубокого эмоционального резонанса. Это позволяет современному субъекту вновь обрести способность к сопереживанию и этическому действию.
Ось глубины рассматривается через призму «нового ремесленничества» и материальности. Авторы подчеркивают, что метамодернизм стремится преодолеть поверхностность симулякров, возвращаясь к осязаемости и ответственности за создаваемый объект. Это не возврат к доиндустриальному прошлому, а попытка найти новые способы взаимодействия с технологиями, где человек вновь становится «космическим ремесленником».
Книга не предлагает готовых ответов и не претендует на создание завершенной философской системы. Напротив, авторы подчеркивают открытый характер своего проекта, приглашая читателей к диалогу. Они признают, что метамодернизм — это лишь попытка набросать карту ландшафта, который постоянно меняется. Финал книги оставляет читателя с ощущением, что метамодернизм — это не конечная точка, а лишь начало долгого пути осмысления нашей эпохи, где колебание между крайностями становится единственно возможным способом сохранения человечности.
