Книга «Меньше единицы» — это не классическая хронологическая автобиография, а скорее философское исследование того, как тоталитарная система воздействует на личность. Бродский отказывается от линейного повествования, считая, что биография писателя заложена в покрое его языка, а не в датах и событиях. Он анализирует свое детство и юность в послевоенном Ленинграде, где коммунальный быт, школьная пропаганда и суровая эстетика города сформировали его мировоззрение. Ключевая мысль автора заключается в том, что жизнь в условиях несвободы неизбежно ведет к отчуждению: человек учится «отключаться» от назойливых проявлений реальности, чтобы сохранить внутреннюю независимость.
Бродский подробно описывает свой опыт работы на заводе, где он столкнулся с настоящим пролетариатом, и последующий уход в медицину, а затем в литературу. Он размышляет о феномене «амбивалентности» как главной черте советского человека, вынужденного существовать в постоянном двоемыслии. Автор не идеализирует прошлое, но с горечью отмечает, как государство стремилось унифицировать всё: от архитектуры с ее бесконечными «синими полосками» на стенах до человеческих судеб. В этом контексте литература становится единственным способом побега и единственным истинным убежищем.
Особое место в тексте занимает тема еврейства и «пятого пункта», который стал его первым столкновением с государственной ложью. Бродский признается, что именно это принуждение к определению своей личности через анкетные данные стало отправной точкой для его внутренней эмиграции. Он противопоставляет «официальную» историю, полную портретов вождей и военных маршей, своей личной истории, которая строится вокруг чтения книг, любви к цивилизации и поиска смысла в мире, где «завтра» всегда менее привлекательно, чем «вчера».
Автор размышляет о памяти как об атавистическом хвосте, который управляет нашими движениями, и о том, как трудно перевести опыт русского пространства на язык другой культуры. Он не ищет сочувствия и не жалуется на судьбу, а стремится зафиксировать на бумаге то, что исчезает вместе с уходящим поколением. Финал книги возвращает нас к образу мальчика, бегущего по заснеженной набережной навстречу школьной «ахинее», подчеркивая трагическую цикличность системы, которая пытается подчинить себе человеческую душу, но в конечном итоге оставляет место для индивидуального бунта через мысль и слово.
