Десмонд Моррис предлагает смотреть на современный город глазами зоолога. Его образ «людского зверинца» строится на сравнении горожан не с животными в дикой природе, а с животными в неволе: именно в тесноте и неестественной среде могут проявляться поведенческие нарушения, которые люди привыкли считать исключительно человеческими. При этом город даёт жильё, пищу и безопасность, а освободившиеся силы позволяют исследовать, изобретать и создавать новое.
Причины этой двойственности Моррис ищет в истории вида. Долгое время люди жили небольшими племенами охотников и собирателей, где все знали друг друга и сотрудничество было условием выживания. Затем земледелие и приручение животных обеспечили постоянную пищу и излишки. Часть людей смогла заниматься другими делами, возникло разделение труда, а из поселений выросли города. Но социальная жизнь изменилась намного быстрее, чем биологическая природа человека: горожанин по-прежнему нуждается в близких связях, хотя живёт среди незнакомцев.
Так появились суперплемена — огромные общества, в которых большинство людей не знакомы лично. Моррис показывает, как их участники пытаются вернуть чувство принадлежности через меньшие группы: соседские круги, профессии, классы, увлечения, возрастные сообщества, общие обычаи и язык. Эти связи помогают человеку не раствориться в толпе, но разделение на «своих» и «чужих» может обернуться соперничеством и враждой. Даже внешние признаки группы, не связанные с характером человека, способны стать поводом для предубеждения.
Отдельная линия книги посвящена статусу. В небольшом племени положение человека определяется личными отношениями, а в огромном городе борьба за признание становится безличной и запутанной. Моррис описывает «имитацию превосходства»: человек приобретает вещи и демонстрирует образ жизни, который должен создать впечатление более высокого положения. Такие знаки могут помогать в соперничестве, но не гарантируют, что человек действительно получит власть или уважение. Погоня за статусом способна отнимать силы у семьи и усиливать напряжение.
Моррис также разбирает, как городская среда меняет сексуальное поведение. Он выделяет разные функции секса: продолжение рода, создание и сохранение пары, удовольствие, снятие напряжения, эксперимент и подтверждение статуса. Эти функции могут пересекаться и вступать в противоречие. Например, стремление к новизне может поддерживать отношения внутри пары, но поиск новых партнёров способен поставить их под угрозу. Автор связывает многие трудности с тем, что человек пытается совместить биологические потребности и сложные правила суперплеменного общества.
В главе об импринтинге Моррис объясняет, как ранний опыт влияет на привязанность. У животных короткий период запечатления помогает узнать мать и свой вид; если детёныш растёт среди представителей другого вида, его поведение может закрепиться на необычных для него образах. Автор проводит параллель с человеческими отношениями и детством, подчёркивая роль ранней связи с родителями и её возможное влияние на последующий выбор партнёра.
Книга не призывает отказаться от цивилизации или вернуться к первобытному быту. Моррис признаёт, что город поддерживает любознательность и творчество, но показывает цену перенаселённости, изоляции и постоянного соперничества. Его главный вопрос — как устроить жизнь в больших сообществах так, чтобы они учитывали человеческую потребность в близких связях и самобытности, а не обостряли её до конфликта.