Буркхардт рассматривает греческую религию не как единое учение, а как исторически сложившийся мир культов, мифов и божественных образов. О его далёком происхождении можно судить лишь предположительно: автор отделяет догадки о древнейших верованиях от того, что заметно в историческую эпоху. Среди ранних представлений он выделяет метаморфозы — превращения людей в животных, растения, реки и камни. Они могли означать наказание, спасение или милость и выражали веру в одушевлённость природы.
Центральная особенность греческой религии для Буркхардта — её сопротивление единой системе. Греки не имели сильного общего жречества, священных текстов и обязательной теологии. Поэтому местные культы и версии мифов сосуществовали, а философские попытки свести богов к единому началу не вытеснили народного многобожия. Зевс мог представляться верховным владыкой, но в разных областях главными покровителями были Афина, Посейдон, Аполлон или местные божества.
Важную роль в складывании общего мира богов автор отводит поэтам. Гомер, Гесиод и другие певцы не просто передавали готовую веру: эпос придал богам человеческий облик и связал разрозненные предания в запоминающиеся истории. Странствующие аэды выступали перед слушателями разных городов, помогая им узнавать общие образы и сюжеты. Позднее трагики, комедиографы и художники продолжили менять и обогащать этот мир.
При этом боги не образуют безупречной системы нравственного правления. Они спорят, обманывают и поддаются страстям; их могущество ограничено соперничеством друг с другом и судьбой, которая может оказаться сильнее даже Зевса. Мифы о Ниобе, Прометее и других героях показывают, как божественная зависть и наказание обрушиваются на людей за счастье, талант или дерзость. Поэты порой прославляют справедливость богов, но рядом звучит сомнение: благополучие злых и беды невиновных плохо укладываются в идею воздаяния.
Отдельное место занимает Дионис — бог, чьи празднества соединяли веселье с экстазом и опасностью. Буркхардт подчёркивает его отличие от олимпийцев: в мифах Дионис требует признания, а отказ почитать его может обернуться безумием и гибелью. Его культ дал материал и трагедии, и комедии, хотя сценические образы бога могли быть противоположны — возвышенными или нарочито смешными.
Практическую основу религии составляли домашние и общественные обряды. Жертвоприношения, праздники, очищения и обращения к богам сопровождали жизнь семьи и полиса; конкретное божество часто призывали под особым именем, связанным с просьбой или местом. Жрец обычно отвечал за отдельный храм и ритуал, оставаясь гражданином, а не представителем единой духовной власти. Поэтому религия объединяла греков общими образами, но одновременно укрепляла самостоятельность каждого города.
Буркхардт объясняет долговечность этой веры не стройностью догматов, а укоренённостью в обычаях и общественной жизни. Культ был делом семьи и полиса, а праздники и жертвенные трапезы связывали его с повседневностью. В итоге греческая религия сохраняла внутренние противоречия: свободная поэзия могла переосмыслять богов, тогда как местные обряды и привычки удерживали их почитание.
