Николай Бердяев в своей работе «Истоки и смысл русского коммунизма» ставит перед собой задачу понять русский коммунизм не как интернациональное явление, а как явление глубоко национальное, детерминированное всей русской историей. Он утверждает, что марксизм сам по себе не объясняет специфику русского коммунизма, так как тот укоренен в особенностях русского национального характера и исторической судьбы России.
Автор описывает русский народ как народ восточный по своей душевной структуре, который в течение столетий ассимилировал западные идеи. Бердяев подчеркивает катастрофический темп развития России, где происходила постоянная смена типов цивилизации: от киевской Руси до советского государства. Он отмечает, что в русской душе всегда сталкивались два элемента: первобытное язычество, связанное с необъятностью русской земли, и православный аскетизм, устремленный к потустороннему миру. Эта противоречивость, по мнению автора, привела к тому, что русский народ пал жертвой своей природной стихийности, а русское государство приобрело деспотический характер, принося интересы народа в жертву мощи государства.
Особое внимание Бердяев уделяет религиозной формации русской души, которая выработала такие свойства, как догматизм, аскетизм и способность нести жертвы во имя веры. Он показывает, как мессианская идея Москвы как «Третьего Рима» стала идеологическим базисом московского царства, где религиозное и национальное срослись воедино. Религиозный раскол XVII века, по мнению автора, стал первым ударом по этой идее, обнаружив неблагополучие русского мессианского сознания, а реформы Петра Великого нанесли второй удар, создав пропасть между народом и правящим слоем.
Бердяев подробно анализирует феномен русской интеллигенции, которую он характеризует не как профессиональную группу, а как идеологический орден, напоминающий религиозную секту. Интеллигенция, оторванная от реального социального дела, жила в расколе с действительностью, что породило фанатическую мораль, крайний догматизм и максимализм. Автор прослеживает путь от первых интеллигентов-просветителей до нигилистов 60-х годов и народников, показывая, как религиозная энергия русской души переключалась на социальные цели.
В книге раскрывается, как русский социализм и нигилизм стали своеобразной «вывернутой наизнанку» религиозностью. Бердяев видит в русских революционерах людей, которые из сострадания к человечеству и невозможности примириться со злом мира, становились атеистами, желая создать земной рай. Он подчеркивает, что русский коммунизм унаследовал эту структуру души, где вера в Абсолютное переключается на относительные социальные цели.
Финал работы подводит читателя к мысли, что русский коммунизм — это не только политическая система, но и деформация русской идеи, принявшей в условиях разложения старого строя уродливые формы. Бердяев предостерегает, что коммунизм, претендуя на тоталитарность и заменяя христианство своей религией, неизбежно ведет к подавлению свободы духа, хотя и признает, что в его основе лежит искание социальной правды, которое было присуще русскому народу на протяжении всей его истории.
