Повествование ведется от лица пожилого человека, чья повседневность подчинена двум стихиям: бесконечным стаям голодных кошек и безумной одержимости его сестры философией Мартина Хайдеггера. Сестра, когда-то посетившая лекцию философа в Риге, десятилетиями живет в мире собственных фантазий, не расставаясь с нечитаемой тетрадкой и превращая быт в ритуал поклонения «господину Мартину». Дом постепенно приходит в упадок, наполняясь запахом рыбы, шерстью и гнилью, пока герой пытается сохранить остатки личного пространства, ненавидя кошек, но оставаясь заложником сестринского фанатизма.
Автор мастерски выстраивает атмосферу удушливого абсурда. Герой вынужден еженедельно покупать килограммы салаки, чтобы кормить кошачью орду, которая стала для сестры единственным связующим звеном с миром. Вся жизнь персонажей сведена к примитивным циклам: покупка рыбы, кормление, бесконечные причитания сестры и её попытки найти в котах некое высшее проявление бытия, созвучное идеям Хайдеггера. При этом сам герой остается глубоко одиноким, отчужденным человеком, который мечтает лишь об одном — избавиться от этого «кошачьего царства» и обрести покой.
Ключевой конфликт разворачивается вокруг невозможности коммуникации. Сестра не слышит брата, существуя в пространстве своих иллюзий, где философские термины смешиваются с сюсюканьем над животными. Герой же, несмотря на свою внешнюю отстраненность, оказывается втянут в этот сюрреалистичный кошмар, где грань между реальностью и безумием стирается. Он пытается найти ветеринара с фамилией, созвучной Хайдеггеру, чтобы хоть как-то легитимизировать уничтожение кошек, но сталкивается лишь с иронией судьбы.
Кульминацией становится сцена, в которой бытовая рутина превращается в кровавый фарс. В попытке накормить животных сестра падает с лестницы, и голодные коты набрасываются на неё, словно на добычу. Этот эпизод обнажает звериную сущность, скрытую под маской «высокого» философствования. Однако финал оставляет читателя в подвешенном состоянии: несмотря на ужас произошедшего, жизнь в доме продолжается по прежним, извращенным правилам.
Гунтис Берелис создает жесткий, почти физиологичный портрет деградации человеческого духа. Это история о том, как слепая вера в «великое» и неспособность принять простую человеческую жизнь приводят к полному растворению личности в ничто. Философия здесь выступает не как инструмент познания, а как ширма, за которой скрывается пустота, одиночество и медленное угасание в окружении одичавших существ.
