Книга выросла из домашнего математического кружка, который Александр Звонкин устроил для четырехлетнего сына Димы и его ровесников. Переехав в новый микрорайон, мальчик робел среди незнакомых детей, и занятия стали способом помочь ему подружиться. Но кружок превратился и в многолетний педагогический эксперимент: Звонкин записывал, как дети думают, спорят, ошибаются и находят новые вопросы. Вадим Левин сопровождает эти записи комментариями о воспитании и обучении.
Звонкин сомневается в привычном представлении, будто дошкольную математику нужно начинать со счета и объяснения правил. Малыш может запомнить числовой ряд, не понимая, что именно делает число количеством предметов. А геометрия — это не только названия фигур: важнее заметить, как связаны понятия и что можно делать с фигурами. Поэтому взрослый предлагает детям задачи, в которых есть над чем рассуждать, и не торопится сообщать готовый ответ.
На первом занятии ребята кладут рядом восемь пуговиц и восемь монет. Пока предметы стоят парами, дети говорят, что их поровну. Звонкин раздвигает ряд монет, и дети уверенно решают, что монет стало больше. Он не переубеждает их взрослой логикой: пересчитывает предметы вместе с ними, предлагает убрать несколько монет и спрашивает, почему мнение изменилось.
Дети спорят и пробуют разные варианты. Закон сохранения количества они поймут нескоро, но ранняя правильная формулировка, считает автор, не важнее собственного поиска. Так же устроены задачи на классификацию. В игре «Четвертый — лишний» можно исключить предмет по разным признакам, поэтому Звонкин просит объяснить выбор.
Ответ сам по себе не показывает, как ребенок рассуждал. В задачах о квадратах и четырехугольниках дети сначала считают эти понятия отдельными; спустя полтора года Дима сам вспоминает разговор и поправляет прежний ответ. Этот эпизод поддерживает принцип книги: вопрос может продолжать работать в детском уме после занятия. Постепенно кружок переходит к симметрии, комбинаторике и вероятности — без формул и школьного курса.
Дети строят узоры из мозаики, перебирают варианты расположения фишек, ищут все пути по клетчатому полю и сопоставляют их с последовательностями шагов. Повторяя одну задачу в разных формах, они начинают замечать общую структуру. Иногда взрослый показывает связь, иногда ждёт, пока дети обнаружат ее сами. Важны и точные условия: если инструкция допускает два толкования, ошибка может возникнуть из-за слов взрослого.
В финальных наблюдениях Звонкин связывает математическое мышление с умением доказывать и убеждать. Разговор с Димой о падающих предметах показывает, что опыта недостаточно, если факты не соединены рассуждением: мальчик сначала объясняет результат тяжестью, а затем замечает роль воздуха. Для автора задача взрослого — не вырастить вундеркинда и не ускорить школьное обучение, а создать радостную игру, где наблюдение, вопрос и объяснение постепенно становятся частью детского мышления.