Мартин Гилберт исследует не отдельный эпизод политической биографии Черчилля, а долгую и противоречивую связь политика с евреями и сионизмом. Поводом для книги становится реплика генерала Эдварда Спирса: даже у Черчилля, мол, был недостаток — чрезмерная привязанность к евреям. Гилберт проверяет, что стояло за этой характеристикой и как личная позиция Черчилля отражалась на решениях властей.
Интерес к еврейской истории возник у Черчилля ещё в юности, а среди друзей его семьи были еврейские банкиры и общественные деятели. Но в тысяча девятьсот четвёртом году эта связь приобрела политический смысл: Черчилль выступил против закона, затруднявшего въезд в Британию евреям, бежавшим из России от погромов и нищеты. Он ссылался на официальные данные, ставил под сомнение разговоры о нашествии иммигрантов и предупреждал, что новые полномочия позволят чиновникам отказывать людям на основании подозрений. Законопроект сняли с обсуждения после того, как Черчилль и его союзники затянули рассмотрение его статей.
В последующие годы он защищал евреев и в других обстоятельствах: добивался смягчения ограничительных правил въезда, распорядился направить войска для прекращения погрома в Южном Уэльсе и выступал против насилия над евреями во время гражданской войны в России. При этом его взгляды не были свободны от противоречий. В тысяча девятьсот двадцатом году Черчилль связал большевизм с евреями и призвал противопоставить ему сионизм; его рассуждения вызвали резкую критику еврейской прессы.
Как министр по делам колоний, Черчилль отвечал за Палестину и пытался одновременно выполнить британское обещание создать там еврейский национальный очаг и сохранить права арабского населения. Он поддержал отделение Трансиордании от территории будущего еврейского поселения, выступал за иммиграцию в пределах экономических возможностей страны и добивался принятия «Белой книги» тысяча девятьсот двадцать второго года. Его довод в пользу сионистского проекта опирался на увиденное в поселениях: развитие сельского хозяйства, строительство дорог и электрификацию он считал возможным источником благосостояния для евреев и арабов.
По мере роста арабского сопротивления Черчилль всё чаще спорил о темпах перемен и цене британского присутствия. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году он выступил против раздела Палестины: маленькое еврейское государство, окружённое арабскими территориями, по его мнению, могло оказаться уязвимым и вызвать новую войну. Он предлагал сохранять прежнюю цель, но действовать осторожнее и не превращать временный план раздела в окончательное решение.
Одновременно Черчилль предупреждал об опасности нацизма и публично осуждал преследования евреев в Германии. Он помогал еврейским учёным найти места в британских университетах и требовал не закрывать путь беженцам в Палестину. Однако его предложения ограничить иммиграцию ради снижения напряжённости показывают, как трудно было совместить убеждения с политическими расчётами. В книге эта линия продолжается от ранних парламентских выступлений Черчилля до военных попыток помочь евреям и его поддержки Израиля после войны.