В своей фундаментальной работе Гершом Шолем ставит точку в многовековом споре о том, насколько глубоко алхимия была интегрирована в еврейскую мистическую традицию. Автор начинает с критического анализа того, как в эпоху Возрождения и барокко понятие «каббала» стало удобным ярлыком для любых оккультных практик, от астрологии до гаданий на картах Таро. Шолем последовательно доказывает, что классическая каббала, сформировавшаяся в XII–XIII веках, по своей сути была далека от алхимических целей — превращения металлов в золото. Более того, фундаментальные символы этих учений часто вступали в противоречие: если для алхимиков золото было высшим совершенством, то в каббалистической системе оно нередко ассоциировалось с «левой стороной» — суровостью и женским началом, что требовало от каббалистов сложных интеллектуальных ухищрений для примирения этих концепций.
Автор подробно рассматривает историю еврейской алхимии, отмечая, что до конца Средневековья достоверных свидетельств о занятиях евреев «великим деланием» практически нет. Он разбирает псевдоэпиграфические тексты, приписываемые Маймониду или Аврааму Еврею, и показывает, как эти мистификации создавались для придания веса алхимическим рецептам. Шолем уделяет особое внимание «Зоару» — главному тексту испанской каббалы, где он находит лишь редкие алхимические мотивы, которые, однако, не образуют единой системы. Он анализирует, как алхимическая терминология проникала в каббалистические круги, трансформируясь под влиянием мистической теологии.
Особый интерес представляет разбор трактата «Эш мецареф» («Огнь очищающий»), который стал своего рода мостом между каббалой и христианской алхимией XVII века. Шолем детально изучает, как этот текст, сохранившийся лишь фрагментарно в трудах Кнорра фон Розенрота, пытался связать десять сфирот с металлами и планетарными амулетами. Автор подчеркивает, что этот синкретизм был скорее попыткой интеллектуального синтеза, предпринятой в кругах итальянских еврейских ученых, чем отражением древней традиции. Шолем также касается фигуры «Бааль Шема из Лондона» и других маргинальных алхимиков XVIII века, показывая, как их деятельность балансировала на грани между каббалистической практикой, магией и откровенным шарлатанством.
В финальной части книги Шолем прослеживает, как христианские теософы, такие как Генрих Кунрат и Фридрих Кристоф Этингер, окончательно превратили каббалу в инструмент для алхимических интерпретаций, полностью оторвав её от еврейского контекста. Автор делает вывод, что «христианская каббала» — это самостоятельное явление, которое лишь заимствовало терминологию, но не сохранило дух оригинального учения. Книга завершается глубоким анализом того, как миф о «маго-каббале» стал основой для многих оккультных движений Нового времени, окончательно закрепив в европейском сознании ложное тождество между двумя принципиально разными путями познания.
