Герменевтика рассматривается автором не просто как вспомогательный метод гуманитарных наук, а как универсальный способ человеческого бытия в мире. Исторический поворот от мира науки к миру жизни, совершенный феноменологией, требует переосмысления природы истины и познания. Масштаб искусства и масштабы истории служат подлинной мерой философии, которая свободна от жестких критериев лабораторной достоверности, но опирается на способность человеческого суждения. Опыт понимания всегда разворачивается в языковой стихии.
Живой язык не является простым набором инструментов или знаков для утилитарных целей коммуникации; он представляет собой всеобъемлющую предварительную истолкованность бытия. Всякий акт понимания глубоко мотивирован и обусловлен исторической традицией, в которой человек уже находится. Наследственные предрассудки и предварительные проекции смысла неизбежно направляют мысль, поэтому адекватное постижение требует не устранения предпосылок, а критического осознания своей собственной историчности. Философский анализ понятий неразрывно связан с историей слов и живой речью.
Взаимодействие со старыми текстами и чужими культурами строится по модели бесконечного диалога, в котором сливаются горизонты прошлого и настоящего. Современная цивилизация с еециентизмом и технологическим подходом склонна абсолютизировать метод и изолировать чистое высказывание от его жизненных мотивов. Противостоять этому отчуждению способна герменевтическая рефлексия, возвращающая человеку целостность смыслового опыта через живое слово и диалог.
